Украинские каратели в горловской тюрьме: «Мы убили невинных»

Итальянское издание il Giornale опубликовало материал своего журналиста Джино Микалессина, который побывал в колонии донецкого города Горловка, где содержатся пленные из полка «Азов»*:

- В Горловке среди военнопленных: «Наказание - думать каждую ночь о своих жертвах.Каждую ночь я просматриваю лица своих жертв. Каждый день я молю Господа, чтобы он вычеркнул их из моего разума. Но это мое наказание. Настоящее. Как только я закрываю глаза, они возвращаются, чтобы преследовать меня».

До мая прошлого года 37-летний Сергей Батинский был лейтенантом 36-й бригады ВМС Украины. Сегодня он заключенный русской тюрьмы Горловка, пустынного городка на полпути между Донецком и Бахмутом, на который нацелена киевская артиллерия. Но настоящее мучение Сергея - это не бомбы, не тюрьма.

- Я сдался 18 мая вместе с бойцами азовстальского сталелитейного завода. Я признался во всем, но это не помогло, - вздыхает он, - мои жертвы просыпаются каждую ночь, смотрят на меня из-за решетки....

Опускает голову, вытирает глаза.

Офицер российской разведки, посланный для наблюдения за встречей заключенных с журналистами, не делает ни единого шага. Он осматривает меня, допущенного в тюрьму вместе с российским коллегой и индийцем, и разрешает начать интервью.

Лейтенант Батинский не молится:

- Это произошло 8 апреля. Мы с моими людьми были в Мариуполе уже месяц. В тот день мы дежурили на позициях вокруг сталелитейного завода. Там никому нельзя было доверять. В подвалах было полно мирных жителей, а также русских коллаборационистов.
В тот день я осматриваю место под лестницей и вижу женщину. Она молода, одинока и красива. Она меня видит. Она делает два шага назад. Её испуганные глаза возбуждают меня. Я загоняю ее в угол, опускаю на колени, расстегиваю бриджи и шепчу ей этот непристойный приказ: «Сделай это, или я убью тебя». Внезапно раздался крик, стук шагов в темноте. Я не знаю, кто он, я слышу только его голос. Прекрати, прекрати, ублюдок. Это относится ко мне. Я отодвигаю женщину, хватаю пистолет, делаю три выстрела почти в упор. Он шатается, потрясенно смотрит на меня, затем падает. Я даже не смотрю на него. Женщина кричит убийца, убийца!!! Я отталкиваю ее, поднимаюсь по лестнице, возвращаюсь на сталелитейный завод и в течение двух месяцев обманываю себя, что правда осталась в этом подвале. Но это не так. Я понимаю это только за пределами «Азовстали». Во время допросов я даже не пытаюсь это скрыть. Думаю, я избавился от бремени. Это просто иллюзия. Теперь мое худшее наказание - не тюрьма, а призраки моих жертв, с которыми я делю камеру...

Потом Сергей больше не разговаривает. Он наклоняет голову, складывает руки за изогнутой спиной - как диктует тюремное правило - и следует за охранником, готовым затащить его в камеру.

Теперь настала очередь Алиева Рината. Ему 26 лет, он ветеран «Азова»*, ультранационалистического полка, символизирующего сопротивление Мариуполя (так в тексте - От пер.). На четырех пальцах он носит татуированные буквы слова «HATE», что означает «ненависть»:

- Но это про ненависть к моему отцу. Он бросил меня в год, - он усмехается, - не для врага...

Мы просим его поднять рукава. Справа видна скандинавская руна и надпись.

- Руна символизирует вечную жизнь, и здесь написано, кто живет воином, живет вечно... Это не то, что вы думаете. Символы, просто татуировки.

Догадываемся. Это он оправдывает себя.

Трудно поверить ему. Хотя в отличие от многих азовских боевиков он не торговался с русскими пленными. Алиев говорит:

- Я не знаю, почему они бросили меня. Может быть, потому что я был просто водителем грузовика, я не был волонтером, и я не важен...

Алиев, как и лейтенант Батинский, тоже не скоро выйдет.

- Десять лет, если все пойдет хорошо, - сказал прокурор. Я просто подчинялся приказам, - оправдывается Алиев, - там горели здания, мы должны были охранять их, чтобы избежать неожиданностей. Когда среди дыма я увидел какие-то тени, я выстрелил, мы пошли проверить, и это были только двое мирных жителей. И поскольку никто не обменял меня сейчас, я плачу за эту ошибку. Но поверьте, татуировка здесь ни при чем. Я никого не ненавидел...

Его место на табуретке занимает Михаил Швицкий. Ему всего 22 года. Он тоже ветеран «Азова». Но в отличие от Алиева и лейтенанта Батинского он не предлагает вам ни покаяния, ни оправданий:

- 15 марта я стоял на восьмом этаже здания, когда увидел, как гражданское лицо с белой полосой, от русских коллаборационистов, идет по проспекту Победы. Когда он добрался до 400 ярдов от меня, я просто прицелился и выстрелил. Почему я это сделал? Потому что так идет война. Потому что в тот момент я ненавидел его и всех, кто стоял с моим врагом...

* - организация, запрещённая в РФ

Перевод с итальянского