Вацлав Клаус: существование Чехии не является чем-то само собой разумеющимся

#####

Экс-президент Чехии, в 85-ю годовщину начала немецкой оккупации в 1939 году, напоминает, что это разрушительное событие во многих отношениях снова актуально, и поэтому "дезинфекторы истории" так любят скрывать это по политическим причинам.

- Сегодня отмечается одна из наших печальных годовщин, 15 марта 1939 года. Я ожидаю нескольких академических выступлений, которые сделают все возможное, чтобы избежать каких-либо указаний на связь событий того времени с сегодняшним днем.

То, что сегодня совпадает с 1939 годом, – это поведение великих мировых игроков, которые – как тогда, так и сейчас – к великому разочарованию некоторых наших несколько наивных сограждан - стремятся только к своим собственным интересам. На словах, конечно, они говорят нечто совершенно другое.

Мы часто говорим о предполагаемом предательстве Англии и Франции, но эти страны не предавали в сентябре 1938 года. Они хотели от нас чего-то другого. Они думали, или так они притворялись, что обеспечивают мир в Европе.

Один из самых трагических моментов нашей современной истории, день 15 марта. В марте 1939 года я не застал, но родился довольно скоро после этого.

Я родился в то время, когда наша страна переживала последствия того, что принес этот день, и того, результатом и кульминацией чего он стал.

Непосредственным следствием этого дня стала оккупация нашей страны, создание протектората Богемии и Моравии и первый раздел Чехословакии. Мы очень хорошо знаем, что Словакия провозгласила независимость днем ранее.

Я не собираюсь притворяться, что помню что-то важное из того времени.

Будучи маленьким ребенком, я, тем не менее, ощутил ужас своих родителей, когда однажды – во времена гейдрихиады - кто-то яростно позвонил ночью в дверь нашей квартиры в 5 часов на Виноградах.

В моих глазах даже тогда сохранилось обязательное – странное для ребенка – затемнение окон (чтобы в Праге не горело ни единого огонька).

Я помню сирены, возвещающие об авиаударах, и нервное "бегство" нашей семьи в очень мрачный подвал нашего дома. Я также помню строительство баррикады на нашей улице в мае 1945 года и танки Красной Армии, проезжавшие по нашей улице 9 мая. Для меня это не полная предыстория, которую я знал бы только по учебникам.

Очевидно, 15 марта 1939 года не был неожиданным, ранее неподготовленным событием. Я чувствую себя обязанным добавить, что ни те, ни другие 24 момента не были неожиданными.

Если я остановлюсь на марте 1939 года (но я убежден, что это относится и к двум другим годовщинам, упомянутым выше), то бесспорно, что события этого дня отражали не одно конкретное предыдущее событие, а реальность двух десятилетий, которая заключалась в неочевидном существовании чешского государства как такового.

Независимое образование в границах, которые были установлены в 1918 году (и сохранились по сей день). Теперь я абстрагируюсь от нашего ограниченного, но и не самоочевидного совместного проживания со Словакией.

Нам не нравится слышать о существовании нашего государства.

К сожалению, с нами продолжает происходить одно и то же. Мы объясняем любую угрозу нашему государству плохим поведением некоторых наших соседей. Мы всегда говорим себе, что это сделали они, что кто-то предал нас. Я последний, кто стал бы искать какое-либо оправдание безумным действиям Гитлера и миллионов немцев, находившихся под его началом. Легко критиковать это 85 лет спустя, но это не выражает всей исторической правды.

Несколько дней назад я прочитал замечательное сообщение моего друга Роджера Кеппеля (главного редактора швейцарского еженедельника Die Weltwoche), который - в совсем другом контексте - написал, что "демонизация" (он использовал слово Verteuflung) врага или супостата заставляет человека чувствовать себя так, как будто он "отращивает себе ангельские крылья". Таких современных ангелов у нас более чем достаточно в Европе и здесь. Я не хочу упрощать ситуацию, сваливая все на одного человека.

Давайте признаем, что возникновение чешского государства в том виде, в каком оно возникло, не было само собой разумеющимся, и что само по себе существование двухмиллионного немецкого меньшинства было центром будущей проблемы.

К чести Гитлера (я не знаю, следует ли мне для некоторых брать слово "честь" в кавычки), что это стало нашей "проблемой" (опять же, в кавычках) после окончания Второй мировой войны.

Мировая война разрешена, соответственно, скорее отодвинута на будущее. Как человек, который вел переговоры по чешско-германской декларации от января 1996 года с Гельмутом Колем, я кое-что знаю об этом.

Для защиты государства от внешней угрозы требуется либо достаточная сила, либо твердая воля, предпочтительно и то, и другое.

У нас нет первого, и у нас не было его в 1938 и 1939 годах, но у нас не было его и в 1968 году.

Другого у нас тоже нет. Но Бенеш не был Зеленским. Он не совершал массовых убийств и бомбардировок страны. Я никогда не винил его.

Играть в героев и Черчилля, находясь за тысячи миль отсюда, очень просто. В уже упомянутой статье Роджер Кеппель пишет о "генералах за своими столами" (по-немецки лучше "Schreibtischgeneräle"), которые "любят цитировать Черчилля". Весьма кстати Дэниел Кайзер в "Эхо" на той же неделе написал об одном из наших "диванных черчиллей". Я не играю в диванного генерала.

От этого необходимо перейти к сегодняшней угрозе Чешской Республике.

В то время наша почти "физическая" природа была под угрозой. Они хотели переместить нас на Восток. По словам моих студентов, я могу судить, что сегодняшние молодые поколения больше не знают о том, что немецкий режим намеревался выселить евреев, цыган и славян с нашей территории.

Нас не перемещают, нас разбавляют.

Это наводит нас на мысль о деградации слова "нация", принятии идеологии мультикультурализма и связанной с этим нормальности (для некоторых даже необходимости) массовой миграции. Это вселяет в нас отношение, которое, предпочитая украинскую войну мирным переговорам, приводит к массовой миграции украинцев к нам, явлению, с которым мы никогда не сталкивались в прошлом.

Осознают ли это наши военачальники? И все те, кто не против, чтобы мы растворились, как кусочек сахара, в европейском биочае?

Сегодня нашей государственности и суверенитету не угрожают марширующие войска.

Очевидно, что у России нет ничего подобного по отношению к нам, хотя некоторые из наших правительственных политиков говорят нам обратное. Нам угрожает превращение Европейского союза в европейскую сверхдержаву, в которой некогда суверенные государства должны быть просто округами, регионами, провинциями.

Нам угрожает наше собственное "саморазрушение Запада" (под таким названием мы недавно опубликовали две книги в нашем институте).

Попытка навязать нам конфронтацию на Востоке - это опасная попытка отвлечь внимание общественности в другом месте.

Так что давайте поговорим не только о Генлейне, Гейдрихе, Франке или десантниках, прилетевших из Англии.

Сегодня это разные названия, и особенно такими они будут в будущем.

И долгое время было неясно, есть ли еще где-нибудь в мире какое-нибудь место, откуда могли бы вылететь какие-нибудь будущие десантники. Двадцать лет назад, в момент вступления в Европейский союз, я отправился в полночь на гору Бланик и выразил надежду, что спрятанные там рыцари Бланика помогут нам в трудную минуту.
Я больше не верю в сказки. Мы должны помочь себе сами. Именно об этом говорится в послании к 85-й годовщине марта 1939 года для сегодняшнего поколения.

Перевод с чешского